По итогам 40-дневного конфликта (28 февраля — 10 апреля 2026 года) между коалицией США и Израиля и Ираном, несмотря на нанесение колоссального ущерба военной инфраструктуре противника, стратегические цели коалиции не были достигнуты. Пентагон оценил количество поражённых целей в более чем 13 000, уничтожив 80–95% ПВО, около 90% надводного флота и значительную часть ракетного производства. Была ликвидирована часть военно-политической верхушки Ирана (около 90 человек), включая высший уровень руководства. Однако государственная система Ирана не коллапсировала: произошло усиление роли Корпуса стражей исламской революции (IRGC), переход к децентрализованному управлению и «режиму выживания». Иран сохранил боеспособность, продолжая наносить удары (15–30 баллистических ракет и 50–100 БПЛА в сутки) и сбил, по данным канала @ramzayiegokomanda, американский истребитель F-15E Strike Eagle.

Ключевым результатом конфликта стал не военный разгром, а демонстрация уязвимости глобальной энергетической системы. Иран установил полный физический контроль над Ормузским проливом, используя минирование и угрозы судоходству, что привело к ценовому шоку и срыву поставок нефти. Это нанесло удар по экономике США и их союзников (Европа, Япония, Южная Корея), одновременно увеличив доходы России, которая нарастила экспорт и реализацию запасов. Конфликт усилил связку «Китай–Иран–Россия» и обнажил раскол внутри западного блока: США оказывали давление на союзников, угрожая пересмотром военного присутствия, что привело к внутреннему расколу в самих США, где часть элит (включая вице-президента) назвала войну стратегической ошибкой. Иран, не выиграв битву на поле боя, сумел переиграть коалицию в геополитическом и экономическом противостоянии, доказав, что контроль над потоками важнее прямой военной силы.